Сегодня правительства развитых стран напоминают игроков в казино, которые поставили всё на «зеро» под названием искусственный интеллект. Расчет прост: ИИ должен резко подстегнуть производительность, оживить экономику и тем самым закрыть дыры в раздутых государственных бюджетах. Однако, как предупреждает издание The Economist, эта ставка может оказаться катастрофически дорогой.
Пока политики рисуют оптимистичные прогнозы, реальный сектор подает тревожные сигналы. Рынки облигаций уже не верят в легкую победу. Доходности по 30-летним гособлигациям в США, Великобритании, Японии и Франции взлетели до уровней, которые мы не видели со времен великого кризиса 2008 года. Причин для беспокойства масса: затяжная инфляция, огромные бюджетные дефициты, торговые войны и геополитическая напряженность, включая конфликт с Ираном. Рост доходностей — это не просто цифры на экране; это удорожание обслуживания государственного долга, при том что власти не спешат урезать свои аппетиты.
Главная ловушка заключается в классическом экономическом парадоксе. Быстрый экономический рост, вызванный технологиями, обычно провоцирует центральные банки на повышение процентных ставок. А ставки уже выросли, в то время как реального скачка производительности мы пока не наблюдаем. Даже в Китае, который считается одним из лидеров в области внедрения ИИ, заметного прорыва в эффективности труда зафиксировано не было. Эксперты полагают, что до момента, когда эффект от нейросетей станет ощутимым, может пройти еще очень много времени.
Более того, ситуация осложняется дефицитом капитала. По прогнозам Goldman Sachs, к 202му году только на строительство дата-центров будет потрачен колоссальный 1 триллион долларов. Это разгоняет инфляцию и еще сильнее подталкивает доходности вверх.
Если предположить, что ИИ всё же сработает, последствия могут быть неоднозначными. Революция в сфере труда неизбежно приведет к росту безработицы, что ляжет новым бременем на бюджеты. Доходы будут перетекать от наемных работников к владельцам капитала, который облагается налогами гораздо менее жестко. Не стоит забывать и о других факторах: гонка вооружений потребует роста оборонных расходов, а научные прорывы в медицине, увеличивающие продолжительность жизни, создадут колоссальную нагрузку на пенсионные системы.
География экономического успеха также будет крайне неравномерной. Если США удастся поймать волну, это спровоцирует рост мировых ставок. Европе же будет гораздо сложнее: сочетание дорогой энергии и негибкого рынка труда может не оставить времени на адаптацию, превращая их долги в неподъемную ношу. Экономисты из Brookings Institution вовсе полагают, что из-за роста ставок и новых трат реальная выгода для бюджета США может сократиться более чем вдвое. Без грамотной бюджетной политики инвестиции в ИИ превращаются в авантюру, сопоставимую с покупкой крайне волатильных акций.
Масштаб вливаний уже вызывает опасения у крупнейших аналитиков. The Wall Street Journal называет текущую ситуацию «опасной зоной». По данным McKinsey & Company, к 2030 году мировые расходы на инфраструктуру для ИИ могут достичь 7 триллионов долларов. Если этот гигантский импульс не оправдается ростом производительности, экономику может ждать тяжелый удар, а сама сфера ИИ рискует лопнуть как финансовый пузырь.
Гиганты индустрии — Google, Amazon, Microsoft и Meta (признана экстремистской организацией и запрещена в России) — уже влили в этот бум более 1,1 триллиона долларов с начала 2023 года. При этом стартапы Кремниевой долины, стремясь подстраховаться на случай спада, в декабре 2025 года привлекли дополнительные 150 миллиардов долларов для создания «устойчивых балансов».
Однако сама технология — не панацея. Исследование Deloitte подтверждает: компании, внедряющие ИИ по принципу «ради ИИ», в 1,6 раза чаще терпят неудачу в попытках получить возврат инвестиций. Урок прост: конкурентное преимущество дает не столько наличие нейросетей, сколько умение развивать человеческий потенциал и использовать новые инструменты для реальных задач.
